www.aFINa.su
  • Главная
  • Анонс.
  • Все обо всем и сразу.
  • Комментарий к фондовому рынку
  • Мифы и реальность финансового рынка
  • Технический анализ
  • Торговые идеи.
  • Финансовая грамотность
  • Карта сайта
  • Контакты
  • Главная страница | Мифы и реальность финансового рынка | Джон Лоу или Джон Ло

    Джон Лоу или Джон Ло
    ЛОУ, ДЖОН (Law, John) (1671-1729), шотландский финансист и предприниматель, родился в апреле 1671 в Эдинбурге (Шотландия), в семье золотых дел мастера, занимавшегося также ростовщичеством и в конце концов купившего дворянское звание. Будучи по натуре авантюристом и рано начав вести жизнь игрока и повесы, Лоу в 20-летнем возрасте перебрался в Лондон, откуда в 1694 был вынужден бежать за границу, спасаясь от наказания за убийство человека на дуэли. В Голландии проявил интерес к деятельности Амстердамского банка и увлекся идеей создания банка нового типа, принципы организации которого изложил в работе Деньги и торговля, рассмотренные в связи с предложением об обеспечении нации деньгами (Money and Trade Considered, with a Proposal for Supplying the Nation with Money, 1705; 2-е изд. 1720). Не являясь экономистом-теоретиком, Лоу интересовался преимущественно проблемами денег и кредита и разработал собственную кредитно-финансовую систему, в основе которой лежали следующие принципы: 1) необходимое условие экономического процветания — изобилие денег в стране, так как именно оно обеспечивает полное использование факторов производства; 2) изобилие денег должно достигаться не за счет чеканки монет из благородных металлов, а путем выпуска банками кредитных, т. е. бумажных денег в соответствии с потребностями национального хозяйства; 3) банки должны придерживаться политики кредитной экспансии, т. е. выдавать ссуды, многократно превышающие имеющиеся у них запасы металлических денег и благородного металла (принцип частичного резерва); 4) должны существовать государственные банки, выступающие проводниками экономической политики государства. Таким образом, Ло отводил кредиту весьма важную роль в развитии производства и одним из первых смог оценить все его преимущества. Вместе с тем он допустил серьезную ошибку, отождествив кредит и деньги с капиталом, и не видел негативных последствий кредитной экспансии.

    Воплотить свои идеи на практике Лоу удалось во Франции, где в 1716 он учредил частный акционерный Всеобщий банк, тесно связанный с государством и в 1719 превратившийся в государственный Королевский банк. Кроме того, в 1717 он организовал гигантскую по тем временам компанию, известную также под названием Миссисипской компании, или Луизианской компании. Отличие этой компании от прочих колониальных компаний состояло в том, что она была одним из первых открытых акционерных обществ, акции которого свободно обращались, и, таким образом, воплощала в себе идею централизации, или объединения капиталов, в полной мере реализованную лишь в 19 в.

    В начале 1720 Лоу был назначен генеральным контролером финансов Франции, однако уже к концу года стало очевидно, что созданная им система потерпела крах: выпущенные Королевским банком банкноты быстро обесценивались, акции превращались в ничего не стоившие бумаги. Ло на практике пришлось столкнуться с последствиями чрезмерной кредитной экспансии — инфляцией и тяжелыми социальными потрясениями. Ответственность за банкротство Луизианской компании, названной «Миссисипским мыльным пузырем», была возложена на Ло. Лоу был вынужден бежать из Парижа и последние годы прожил в Венеции в бедности.

    Идеи Лоу оказали заметное влияние на последующее развитие экономической мысли. В частности, критика разработанной им системы способствовала становлению школы физиократов во Франции. Кроме того, утверждения Ло о возможности и необходимости государственного регулирования экономики с помощью кредитно-финансовых инструментов, о благотворной роли изобилия денег и инфляции были по достоинству оценены и получили дальнейшее развитие лишь через 200 лет в работах Дж. М. Кейнса и его последователей.

    Умер Лоу в Венеции 21 марта 1729.

    Финансовый пророк или отпетый мошенник

    Утверждение о том, что талантливый человек талантлив во всем, еще в XVII веке, давшем миру Джона Лоу, считалось «locus communis» — «общим местом». Но что поделаешь, если столь банальная истина является лучшей характеристикой Beau Law, щеголя Лоу, как называли его друзья. Есть, правда, и другой трюизм: «Удачливый человек — удачлив во всем», который тоже в полной мере можно отнести к этому удивительному шотландцу, вошедшему в жизнь блестящим повесой, прожившим ее министром финансов самой могущественной страны континентальной Европы, и закончившим свой путь в изгнании, под градом очных и заочных проклятий.

    Но поначалу Джону страшно везло. Ему везло в отношениях с женщинами — его любили красавицы. Он был сказочно удачлив за ломберным столом и при игре в кости. Ему повезло даже на дуэли, когда убили не его, а убил он. Сомнительное везение, конечно, но смертную казнь ему заменили тюрьмой, из которой ему посчастливилось бежать, спрыгнув с 30-футовой высоты, лишь немного повредив ногу. Однако Джон Лоу остался в истории не просто как удачливый бретер и картежник, а финансист и предприниматель, на века опередивший свое время. История умалчивает о том, почему этого прирожденного счастливчика с ранней юности привлекал мир финансов, но то, что он чувствовал себя в нем, как рыба в воде, признают и критики, и поклонники его своеобразных талантов.

    Родина Лоу — Шотландия, в полном соответствии с истиной, гласящей, что «пророка нет в отечестве своем», его монетарные теории не приняла. А зря. Он первым выдвинул идею о том, что настоящие деньги — это вовсе не тяжелые кругляшки из благородных металлов, а формально ничего не стоящие кредитные бумаги, выпускаемые банком в соответствии с потребностями королевства. Лоу оказался пророком, заявив однажды, что «использование банков — лучший способ для увеличения количества денег». Именно эта мысль нашла самый живой отклик во Франции, изнывавшей под бременем долгов, оставленных ей Людовиком XIV, королем-солнцем. В Париже Лоу очутился вместе с красавицей англичанкой Катрин Сеньер, сбежавшей от опостылевшего мужа, чтобы участвовать во всех рискованных операциях Джона. И удивительно, но этим иностранцам, пусть и обладающим острым умом, искрометным юмором, и изысканными манерами, в два года удалось стать самыми доверенными людьми первого лица Франции — могущественного регента Филиппа Орлеанского.

    Герцог дал Джону на откуп всю финансово-кредитную систему страны и не пожалел. Поначалу не пожалел… Никто иной как Джон Лоу создает первое в мире полноценное акционерное кредитное учреждение — Всеобщий Банк, который начал выпускать банкноты, по сути, представляющие бессрочные долговые обязательства. Они очень быстро пробрели такую популярность, что, вопреки всякой галльской логике, показались скуповатым французам предпочтительнее серебряных и золотых монет. Лоу удалось выкупить чудовищные королевские долги Франции. При нем не просто оживились торговля и производство в государстве, разоренном бесшабашным Людовиком XIV, твердо уверенным, что государство — это он сам и ничто более. При Лоу королевство вступило в пору подлинного процветания. Но это стало и началом самой большой финансово-политической авантюры Джона Лоу, и его личностным крахом как крупнейшего европейского дельца.

    Бывшему бретеру и игроку однажды стало невыносимо тесно в его собственном дворце генерального контролера Франции, и он создал новое гигантское предприятие — «Компанию Двух Индий». Планы грандиозные — колонизация долины реки Миссисипи, принадлежавшей в то время Франции. Кстати, именно Лоу заложил город, назвав его в честь своего патрона, — Новым Орлеаном. Как мы знаем, спустя века, самый необычный город США почти мистически повторил судьбу своего основателя. «Компания Двух Индий», на деле, быстро превратилась в столь хорошо знакомую нам финансовую пирамиду. Правда, в отличие от печально знаменитой МММ или нашего доморощенного общества «Вахид», Джон Лоу действовал куда с большим размахом и фантазией. Объединив капиталы Компании и Всеобщего Банка, он начал выпуск акций, которые реализовывал за банкноты. Те самые бумажные деньги, которые сам же печатал в огромных количествах. Но акции должны были быть привлекательными в глазах французов, и здесь Лоу оказался неподражаемым, став первым, а, может быть, и до сих пор лучшим, пиарщиком мира.

    Явно ощущался недостаток добровольных переселенцев в Америку, но хитрый шотландец партиями отправлял туда воров, бродяг, проституток, вообще, лиц неблагонадежных и сомнительных. Иезуиты, мечтавшие обратить в католичество индейцев, видимо, ехали сами. Однако индейцы, раздраженные иезуитами и шумными гостями, устраивавшими на них веселые облавы, оказались вовсе не радушными хозяевами. В ответ они с энтузиазмом принялись снимать скальпы с белых поселенцев, но Лоу было все нипочем. Именно он стал автором одного из самых живучих мифов, растиражированным им же через его чудо полиграфии — красочные буклеты: дикари — сущие дети, на лицо ужасные, но добрые внутри, готовы за безделушки отдать белому человеку и золото, и табак, и пряности. Силой своего воображения Лоу превратил два десятка старых торговых каравелл в огромный флот компании, уже везущий в метрополию золото и драгоценные камни, серебро и даже почему-то шелк. Наверное, действительно, что-то напутал с Индиями. Но не это главное. В ХХ веке многие из нас поверили своим, в общем-то, недалеким создателям «пирамид», приняв «мовродиевки» или членские книжки общества «Вахид» за ценные бумаги.

    Что же тогда требовать от людей XVIII века? Тем более, что Лоу был по-своему гениален. Не поверил один человек. Принц Конде. Однажды он приехал в правление компании с мешками «двуиндийских» акций и потребовал обменять их на полновесное золото. Кто же откажет венценосной особе? Говорят, из здания правления принц вывозил золото телегами. За принцем побежали и знатные, и не очень знатные держатели акций. «Sic transit gloria idea! — Так проходит слава идеи!", — воскликнул бы кто-нибудь из античных ораторов или поэтов. Трест лопнул, акции превратились в бумажки, а сами бумажные деньги потеряли ? своей стоимости. Так что, Франция смело может оспаривать у США право на звание «родины Великой Депрессии». Все безусловные достижения Лоу были мгновенно забыты, его реформы — перечеркнуты, страна вернулась к средневековому денежному обращению золотом, а общество забилось в истерике, проявив редкую солидарность: все требовали смерти Джона Лоу.

    Шотландец просил у Филиппа полтора года на завершение колонизации, но герцог Орлеанский, и тогда не потерявший веру в своего любимца, мог дать ему только несколько суток на побег из Парижа. Они оба верили, что Джон сумеет со временем вернуться, но скоро Филипп скончался от удара, предоставив мгновенно разоренного Лоу самому себе. Новые короли Людовик XV, а потом и Людовик XVI ничего не хотели менять, любили свои золотые луидоры и, как черт ладана, чурались любых новаций в финансовой сфере. Чем это закончилось — хорошо известно. Последнего из Капетов, Людовика XVI палач Самсон гильотинировал к вящей радости революционных парижан. Произошло это за двадцать лет до появления нового поколения французских ценных бумаг и через полвека после кончины в Венеции Джона Лоу, слывшего когда-то самым везучим человеком на свете…


    --
    «Система Ло» сыграла определённую роль в зарождении учения физиократов. «Возникновение физиократии было связано как с оппозицией против кольбертизма, так и, в особенности, со скандальным крахом системы Ло»

    Демократизм Л. состоял лишь в том, что, исходя из ложного учения, он вовлекал все классы в спекуляцию, обнаруживая тем самым, что они все могут быть в известное время одинаково безнравственны. Даровитый прожектер и спекулянт, Ло вовсе не был носителем каких бы то ни было социально-политических идеалов. Лично он сначала обогатился, затем совершенно разорился и, поселившись после бегства из Франции в Венеции, содержал свою семью по-прежнему игрой. Он представил несколько проектов венецианской республике, но их отвергли. Ло умер в 1729 г., оставив в наследство своему семейству несколько картин и бриллиант, оцененный в 40000 ливров. Его жена умерла в Брюсселе в глубокой бедности.

    --

    Другой источник биографии Джон Ло (Лористон)


    Джон Ло
    Любимчик Фортуны

    Джон Ло перевернул всю мировую экономику, впервые в истории заменив полновесные золотые и серебряные монеты бумажными банкнотами. А вся его жизнь похожа на авантюрный роман.

    Джон Ло родился в 1671 году в Эдинбурге (Шотландия) в семье ростовщика и ювелира. В 1683 году его отец прикупил плохенькое и небольшое поместье Лористон, к которому прилагалось дворянство. Принятый в лучших домах Эдинбурга внешне привлекательный Джон быстро «познакомился со всеми видами распутства». Но скоро Эдинбург ему наскучил, и 20-ти летний Лористон отправился покорять Лондон.

    В Лондоне Джон (из Лористона ставший просто Ло), видимо унаследовав таланты отца делать деньги, более чем удачно занимался различными спекуляциями с картинами, драгоценностями, ценными бумагами. Кроме того, он разработал собственную систему игры в карты, что часто приносило ему солидные выигрыши. Ко всему прочему «Красавчик» Ло пользовался бешеным успехом у женщин, не отличаясь при этом особенной разборчивостью в любовных связях. Один из его любовных треугольников в апреле 1694 года закончился дуэлью, на которой Ло убил соперника, за что был арестован и приговорен к смертной казни. Однако ему удалось бежать из тюрьмы и выбраться из Англии в славный город Амстердам. Короче говоря, наш герой был феноменально удачлив.

    В Амстердаме Джон Ло серьезно занялся экономической теорией. Изучив труды банкиров и экономистов того времени, Ло издал книгу, в которой главной причиной экономического застоя определил нехватку денег и предложил наряду с серебряными и золотыми монетами пустить в обращение бумажные банкноты с их обеспечением золотом. По мнению Ло бумажные деньги должен был выпускать особый банк, лучше всего государственный.

    Ло предлагал свою идею многим европейским государствам, но реализовать её удалось только во Франции.

    После смерти Людовика XIV в 1715 году во Франции остался роскошный Версаль и совершенно пустая казна. Филипп Орлеанский, регент при малолетнем Людовике ХV, воскликнул после похорон Людовика XIV: «Ну, господа, а теперь повеселимся! После нас хоть потоп!", был неприятно поражен состоянием финансов королевства — госдолг Франции приближался к 3 миллиардам ливров, тогда как ежегодные налоги и подати приносили в казну лишь около 250 миллионов ливров. При этом, как докладывал герцогу начальник Тайной полиции, налогов и податей собирается примерно 750 млн. ливров — разница оседает в карманах различных бюрократов.

    Естественно, что в данной ситуации регент ухватился за идею Ло, как утопающий хватается за соломинку, и уже в мае 1716 года Джон открывает акционерный (не государственный, как он хотел) банк, имеющий право выпуска бумажных банкнот. При этом бумажные деньги принимались в уплату налогов и свободно разменивались на монеты из драгоценных металлов по их реальной стоимости на дату выпуска. Таким образом, банкноты Ло становились более твердыми, чем золотые и серебряные деньги.

    Это была невиданная доселе финансовая авантюра — ведь во всей Франции не было столько золота и серебра для обеспечения выпускаемых Ло бумажных денег. И тем не менее, уже через год после начала выпуска банкнот во Франции начался бурный экономический рост, оживилась умиравшая торговля, возобновилось строительство, за счет ссуд под низкий процент возрождалась и стала развиваться промышленность.

    Но банк — не единственная и не самая большая из идей шотландца. В начале 1717 года Ло создает акционерную «Компанию Индий», капитал которой намеривался пустить на освоение бассейна реки Миссисипи, называвшейся Луизиана (по имени короля Луи XIV). Эту компанию стали именовать Миссисипской.

    В августе 1717 года Миссисипская компания начала размещать 200 тыс. акций, причем Ло объявил, что по первичной подписке стоимость акций при номинале в 500 ливров составит всего 250 ливров, и через полгода он выкупит эти акции по номиналу, сколько бы они на тот момент ни стоили на рынке. Акции компании были раскуплены мгновенно, и через полгода их рыночная стоимость в несколько раз превысила номинал. Выкупив акции, Ло положил себе в карман огромную прибыль. Вскоре компания Джона получила монопольное право на торговлю с «обеими Индиями», что лишь повысило спрос и рыночную стоимость акций.

    Хитрый Ло объявил дополнительную эмиссию 50 тыс. акций на которые поступили 300 тыс заявок. Герцоги, маркизы, графы, прочие виконты и бароны осаждали дом Ло, желая приобщиться к богатствам «Индий», за счет чего секретарь реформатора нажил огромное состояние на взятках от них.

    Стихийно образовался вторичный рынок акций, фактически первая фондовая биржа в мире. Осознав это, Ло соорудил радом со своим новым роскошным домом павильоны, в которых акциями компании торговали специальные люди, которые сейчас называются «брокеры».

    Курс акции рос в прогрессии, особенно с учетом того, что в правление компании почетным директором входил глава государства, регент Франции — герцог Орлеанский. Вместе с ростом курса акций росло и благосостояние французов. И, конечно же, самого Ло, который прикупил себе парочку неплохих поместий. Кроме того, Ло получил титул герцога и стал генеральным контролером (министром) финансов, фактически вторым человеком в государстве.
    Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. И это время наступило очень скоро.

    Дело в том, что увлекшись делами «Миссисипской компании» Ло выпустил из рук управление банком, который к тому времени был переименован в Королевский банк Франции. А почти вся эмиссия банка шла на ссуды, которые тратились на покупку акций компании. «Компания Индий», в свою очередь, размещала все новые и новые выпуски акций, выкупая на вырученные средства гособлигации, став практически единственным кредитором французской казны. Это вполне устраивало регента, который требовал все вес большего выпуска бумажных денег.

    Да и в самой компании дела шли ни шатко — ни валко. Освоение далеких необжитых территорий Луизианы шло не так быстро, как бы хотелось. Да, действительно, на берегах Миссисипи строились города (в том числе Новый Орлеан, названный в честь герцога Орлеанского), снаряжались исследовательские экспедиции, туда отправлялись корабли с переселенцами. Но какой-либо значимой отдачи из заокеанских владений Франции пока не было. И лишь очень немногие знали, что из-за катастрофической нехватки добровольных переселенцев, регент тайным приказом повелел отправлять в Америку под вооруженным конвоем бродяг, воров, проституток. Однако организованная рекламная компания внушала французам, что корабли компании, идущие в порты Франции, забиты серебром, пряностями, тканями, и прочими богатствами далеких земель.

    Первый звоночек прозвенел, когда принц де Конти прислал в банк воз банкнот и потребовал обменять их на звонкую монету. Ло бросился к регенту, и тот уговорил своего родственника отказаться от обмена. Этот случай получил широкую огласку, но Конти не пользовался популярностью у населения и его демаршу не придали никакого значения. Тем не менее, наиболее осторожные и предусмотрительные люди начали обменивать банкноты на золото и серебро. И таких людей становилось все больше.

    Крошечный запас драгоценных металлов банка таял на глазах, и в начале 1720 года Ло был вынужден издать указы, ограничивающие размен бумажных денег, а также на них было запрещено покупать ювелирные изделия и драгоценные камни. В мае банкноты были девальвированы в два раза, а с 27 мая 1720 года банк полностью прекратил обмен бумажных денег на монеты.

    Французы возненавидели Ло. Однажды толпа парижан, требовавших обменять банкноты на золото, чуть не растерзала авантюриста, и Джон попросился пожить в Пале-Рояль, под прямой защитой регента. Вскоре Ло был отстранен от государственных должностей, а к управлению страной вернулся канцлер Дагассо, отправленный в отставку за сопротивление реформам Ло. Первым указом Дагассо предписал Королевскому банку с 10 июня возобновить размен. Французы бросились обменивать свои бумажки, но так как золота и серебра не хватало, обмен осуществлялся и медными монетами. Но и медь была лучше, чем ничего. Страсти у банка разгорались с каждым днем — 9 июля, чтобы народ не разгромил банк, охранявшие его солдаты опустили решетки. Люди начали кидать в них камнями, солдаты ответили ружейным залпом, в результате чего один человек был убит. Через несколько дней в толпе были затоптаны 15 человек…

    В августе 1720 года Королевский банк был объявлен банкротом, а в ноябре того же года его банкноты аннулированы.

    Не лучше шли дела и у Индийской компании. Её акции стремительно обесценились, а парламент выдвинул требование судить и казнить предприимчивого шотландца. Но вместо Джона Ло в Бастилию попал его брат — Уильям, однако вина его не была доказана и он был отпущен.

    Сам же Джон Ло в декабре 1720 года по предписанию регента тайно покинул Францию, и вместе с сыном, оставив жену и дочь, отправился в Брюссель. В Брюсселе жил очень скромно, на пенсию, которую ему выплачивал герцог Орлеанский (во Франции все его имущество было конфисковано). Единственно, что он вывез из Франции — один очень дорогой бриллиант.

    А ведь во Францию Джон Ло привез 1,6 млн. ливров собственных средств. Которые вложил в банк и компанию. И даже Сен-Симон (противник реформ Ло) писал: «В характере Ло не было ни алчности, ни плутовства».

    Ло ещё некоторое время тешил себя надеждой, что его вновь позовут во Францию для приведения в порядок финансовых дел, но в 1723 году регент умер, а с ним умерли и надежды Ло на возвращение.

    Джон Ло умер от воспаления легких в 1729 году в Венеции, написав перед смертью книгу «История финансов времен регентства», которая была издана лишь через 200 лет.

    А эпитафия Джону Ло звучит так:

    Под камнем сим шотландец знаменитый.
    Он превеликим счетоводом был
    И с помощью системы, им открытой,
    Всю Францию он по миру пустил.

    -------------------------------------

    Другой источник информации

    Финансовый пузырь герцога Орлеанского

    История неудачного опыта Франции по замене золота и серебра бумагой

    Мировая история знает немало примеров надувания финансовых пузырей. Только на нашей памяти человечество пережило несколько таких предприятий. Достаточно вспомнить российские МММ, «Чару» и им подобные. В США недавно осудили финансиста, раздававшего доверчивым гражданам щедрые обещания, за исполнение которых он получил миллиарды долларов. Этих денег так никто больше и не видел.

    В последнее время особенно большие пузыри раздувались на рынках недвижимости, в первую очередь в США и Испании. Что вызвало гигантские кризисы. В России, как утверждают аналитики, сейчас сильно завышены цены на жилье в крупных городах, прежде всего в обеих столицах. Впрочем, есть мнение, что резкое повышение рыночного спроса на жилье как раз и повышает его стоимость, и ничего неожиданного и тревожного у нас не происходит. Кто прав, как всегда, покажет будущее, мы же обратимся к истории.
    Пузырь номер один

    Эта история произошла три века назад во Франции. В 1715 году ушел в мир иной «король-солнце» Людовик XIV. Среди прочего он оставил потомкам гигантский государственный долг в три миллиарда ливров. Для сравнения, ежегодный доход французского бюджета составлял в то время 145 миллионов ливров. Новым королем стал семилетний Людовик XV, регентом герцог Орлеанский. А регент, в свою очередь, водил знакомство с неким шотландцем Джоном Ло.

    Ло много путешествовал и, кроме Франции, был хорошо известен в игорных домах Голландии, Венеции и Генуи, где заработал немалые деньги благодаря разработанной им системе. Попутно шотландец изучал экономические вопросы и финансовые условия разных стран.

    Будущему правителю Франции Ло изложил свои идеи по развитию производства, торговли и скорейшего выхода страны из финансового кризиса с помощью бумажных денег. Возможности бумажных денег он хорошо изучил в Голландии и Великобритании.

    Ло предложил учредить банк, который выпускал бы банкноты, обеспеченные казной и земельными угодьями, а суммарный номинал таких денег никогда бы не превышал стоимости французской недвижимости. Управлялся бы такой банк от имени короля, но контролировался комиссией, назначаемой Генеральными штатами.

    Герцог Орлеанский с любопытной финансовой затеей согласился, и 5 мая 1716 года был издан соответствующий королевский указ. Ло и его брату разрешали учредить банк «Ло и Компания», банкноты которого должны были приниматься при уплате налогов. Акционерный капитал банка составил 6 миллионов ливров, разделенный на акции по 500 ливров. Банк дисконтировал векселя, принимал вклады и выдавал билеты на предъявителя.

    Успех превзошел все ожидания. В том числе и потому, что правительство требовало от сборщиков и генеральных откупщиков податей, чтобы они присылали взносы в королевскую казну только билетами банка. Таким образом, Ло вскоре получил возможность выпустить билетов на сумму, в пять раз превышавшую его наличный капитал. Более того, при уменьшении правительством количества драгоценных металлов в монетах и, соответственно, снижения их цены банкноты сохраняли свою первоначальную стоимость. После того как финансист публично объявил, что банкир, печатающий необеспеченные банкноты заслуживает смерти, бумажные деньги подорожали на один процент против металлических. За год же их цена выросла на 15 процентов. При этом облигации, выпущенные правительством для оплаты долгов Людовика XIV (billets d’etat), упали в цене до 78,5 процента от номинала.

    В итоге регент настолько уверовал в силу бумажных денег, что решил полностью отказаться от металлических монет. Когда же банк стал королевским, герцог Орлеанский довел выпуск банкнот до одного миллиарда ливров. При том, что при Ло, выпуск банкнот никогда не превышал 60 миллионов ливров. Был ли Ло против такой эмиссии, доподлинно не известно. Между тем произошло еще одно событие, способствовавшее увеличению выпуска бумажных денег.
    Пузырь номер два

    Ло предложил регенту создать торговую компанию, имеющую исключительные привилегии на ведение дел в американской колонии Луизиана, расположенной на западном берегу реки Миссисипи. Все были уверены, что земли там богаты залежами руд драгметаллов, а компания, поддерживаемая исключительными льготами в торговле, должна была стать единственным сборщиком налогов и чеканщиком монеты. Регистрационный патент ей выдали в августе 1717 года. Капитал поделили на двести тысяч акций по 500 ливров каждая. Все они могли быть оплачены по номиналу, хотя на фондовом рынке стоили не более 160 ливров за штуку.

    В начале 1719 года герцог Орлеанский даровал компании исключительную привилегию на торговлю табаком, а также на ведение дел с Ост-Индией, Китаем, странами Южных морей и всеми владениями Французской ост-индской компании. После этого компания выпустила пятьдесят тысяч акций. Ло пообещал годовой дивиденд в 200 ливров за каждую акцию стоимостью 500 ливров. В результате во Франции началось спекулятивное безумие.

    На эти 50 тысяч акций было подано 300 тысяч заявок. За бумагами Ло началась настоящая охота. Его дом осаждали просители, среди которых были высокородные дворяне, не говоря уже о заполонивших близлежащие улицы простолюдинах. Цена на первый выпуск акций росла ежедневно. Дело дошло до того, что Ло переехал в гостиницу «Отель-де-Суассон», а парк отеля специальным королевским указом был объявлен биржей. Все сделки по бумагам компании могли идти только здесь. На нескольких акрах хозяин земли — принц Кариньян — установил сотни палаток для брокеров по цене 500 ливров в месяц за каждую.

    А Ло продолжали осаждать просители, желающие купить акции. При всем желании он не мог принять их всех, и просителям приходилось прибегать к самым изощренным способам, чтобы попасть на прием к банкиру. Многие слуги обогатились, только за объявление имен претендентов на встречу с Ло. На улицах же постоянно грабили потенциальных покупателей, так как многие имели при себе большие суммы денег.

    Ажиотаж пошел на пользу всей стране. В Париж съезжались иностранцы. Цены на жилье и питание многократно выросли. Ткацкие фабрики активно поставляли роскошные одежды, за которые расплачивались напечатанными в огромном количестве бумажными банкнотами, по ценам, выросшим в четыре раза. Всюду строились новые дома, в страну везли предметы искусства, картины, статуи…. Владение предметами роскоши уже не были уделом аристократии, их охотно покупали торговцы и представители среднего класса. В Париж свозились самые дорогие ювелирные изделия. Именно в это время регент приобрел знаменитый алмаз, названный его именем и украсивший французскую корону.

    Ло купался в лучах славы. Регент предложил сделать его генеральным ревизором финансов, если он согласится перейти в католичество. Ло согласился. На следующий день после конфирмации его избрали почетным церковным старостой прихода Сен-Рош, в ответ он пожертвовал приходу 500 тысяч ливров.
    Катастрофа

    Всеобщее процветание продолжалось до начала 1720 года. На предупреждения парижского парламента, что запуск огромного количества бумажных денег приведет страну к банкротству, никто не обращал внимания. Регент верил, что если пятьсот бумажных миллионов обеспечили выгоду, еще пятьсот миллионов обеспечат вдвое большую выгоду. Ло не пытался с этим спорить. Чем выше росла рыночная стоимость акций, тем больше печатали банкнот.

    В начале 1720 года принц де Конти, крайне недовольный тем, что Ло не продал ему новые акции Индийской компании по номиналу, послал людей в банк обменять на металлические деньги так много банкнот, что они едва уместились на трех телегах. Ло сообщил об этом регенту, объяснив, что может произойти, если примеру Конти последуют и другие. Регент заставил Конти вернуть банку две трети монет, которые тот вывез. Но пример Конти оказался заразительным.

    Люди принялись конвертировать банкноты в металлические деньги и переводить их в банки других стран. Скупали столовое серебро и ювелирные изделия и тайно увозили их в Англию и Голландию. Брокер Вермале сложил золотые и серебряные монеты на один миллион ливров в крестьянскую телегу, накрыл все это сеном и коровьим навозом и, переодевшись в крестьянскую одежду, тайно вывез телегу в Бельгию.

    Металлические деньги стали дефицитом. Генеральные штаты обратились к Ло, он предложил девальвировать металлические деньги на пять процентов против бумажных. Позже монеты обесценили на 10 процентов. Ограничили единовременные банковские выплаты монетами: до 100 ливров золотом и до 1000 серебром. Эти меры не вернули доверие к бумажным деньгам, но поддержали кредитоспособность самого банка.

    Дефицит металлических денег оказался настолько велик, что больше не могли идти торговые операции. Ло предложил совсем запретить их хождение. В феврале 1720 года был издан указ, по которому любому человеку запрещалось иметь у себя более 500 ливров в монетах под угрозой штрафа и конфискации найденных сумм. Запретили скупку ювелирных изделий, серебряной и золотой посуды, драгоценных камней. Доносчиков поощряли искать нарушителей, обещая половину обнаруженной ими суммы. Регента и Ло проклинали. Банкноты не хотел принимать никто, потому что было неизвестно, сколько они будут стоить завтра.

    Курс миссисипских, или луизианских, акций резко упал. Последней попыткой вернуть доверие к ним стало решение правительства о мобилизации бродяг Парижа. Им выдали одежду, инструменты и решили отправить в Новый Орлеан для добычи якобы имеющихся там огромных запасов золота. Ежедневно их с кирками и лопатами водили по Парижу, а потом частями отправляли во французские порты и далее в Америку. Две трети бродяг в Америку так и не попали, а продали свои инструменты и снова вернулись на улицы. Тем не менее принятые меры немного приподняли курс миссисипских акций.

    С 1 февраля до конца мая по указанию регента напечатали новые банкноты более чем на 1,5 миллиарда ливров. Но заставить людей вновь поверить в бумажные деньги было уже невозможно. Председатель парижского парламента д’Аламбер прямо заявил регенту, что предпочитает иметь сто тысяч ливров в золоте или серебре, чем пять миллионов в банкнотах. Поэтому запуск множества новых бумаг только увеличил дисбаланс между металлическими и бумажными деньгами.

    В начале мая Генеральные штаты подсчитали, что в обращении находится банкнот на 2,6 миллиарда ливров, номинал же всех монет Франции не достиг и половины этой суммы. 27 мая банк приостановил платежи в металлических деньгах. Ло уволили из министерства. Герцог Орлеанский переложил на него всю вину за случившееся. Ненависть к Ло была столь сильна, что вооруженная толпа напала на его карету.

    1 июня во Франции сняли все ограничения на оборот и накопление металлических денег. Для изъятия старых банкнот напечатали 25 миллионов новых, обеспеченных доходами Парижа. Старые банкноты принимали за 25 процентов номинала. Изъятые банкноты публично сжигали перед мэрией.

    10 июня Королевский банк открылся вновь. Парижане бросились в банк, но серебра не хватало, и им стали платить медью. В давке у стен банка погибло несколько десятков человек. Но не все обменивали акции Миссисипи. Крупные владельцы пакетов акций все еще надеялись ну лучшее. Однако, в октябре вышел указ окончательно лишивший эти банкноты всякой цены с 1 ноября. У Миссисипской компании отняли все привилегии, рассчитаться по долгам она уже не могла.

    Ло был вынужден уехать. Он верил, что французы позовут его обратно, дабы он помог подвести под кредитование более прочную базу. Смерть регента в 1723 году похоронила эту мечту. Спасаясь от кредиторов, Ло переехал в Рим, затем в Копенгаген. Позже перебрался в Венецию, где и умер в 1729 году в крайней нужде.

    Его брата Уильяма Ло, делившего бразды правления с банком и Луизианской компанией, заключили в Бастилию по обвинению в присвоении общественных сумм. Но доказать ничего не смогли и вскоре освободили. Он положил начало роду маркизов де Лористон. А его потомок — внучатый племянник Джона Ло — ездил к Кутузову с предложением от Наполеона заключить мир.

    05.07.2011
    ММВБ с 1 сентября переносит начало торгов на фондовом рынке с 10.30 на 10.00

    01.07.2011
    Банк Москвы

    18.04.2011
    S&P подтвердило рейтинги США, изменило прогноз на негативный со стабильного

    13.04.2011
    Отчет JOLTS указывает на то, что потребители, возможно, слишком пессимистичны относительно рынка труда

    12.04.2011
    МВФ призывает обеспечить независимость и нормативные полномочия новой ФСФР

    12.04.2011
    ГУВД по Москве по требованию прокуратуры возбудило уголовное дело о хищении средств с расчетных счетов Банка Москвы

    11.04.2011
    МВФ понизил прогноз для роста ВВП США в 2011 г

  • Архив новостей
  • © 2008 Представленные материалы носят информационный характер. При использовании материалов ссылка на сайт обязательна. (Контакты: inMail at AFINA dot RU)